Усадьба Дубровицы - мобильный путеводитель
Verification: 424ddac4c9c290d4
Виктор Лукашевич
КНЯЗЬ БОРИС АЛЕКСЕЕВИЧ ГОЛИЦЫН
и строительство первого
Волго-Донского канала


Виктор Лукашевич, начальник группы контроля качества материалов, 
Научно-исследовательский и конструкторский институт энерготехники 
имени Н.А. Доллежаля (АО «НИКИЭТ»)

В истории развития нашего судоходства канал этот, может быть, наиболее замечательный:

он был у нас первой работой в этом роде…1

М.А. Прокофьев

Попытка водного соединения Волги и Дона посредством шлюзованного канала между притоками этих рек Камышинкой 2 и Иловлей была одной из самых грандиозных строительных затей начала петровского царствования. К сожалению, более поздние замыслы Петра (но, главное, осуществленные), такие как строительство новой столицы – Санкт-Петербурга или создание военно-морского флота, затмили в глазах историков это неудавшееся предприятие молодого царя. И хотя роль первых неудач и поражений Петра I, самым благотворным образом повлиявших на дальнейшее укрепление российского регулярного государства, подробно изучена в отечественной (и не только) историографии (на примере Нарвы)3, однако развить эту тему в отношении строительных затей царствования первого русского императора по каким-то причинам не удалось. Так до сих пор и остается строительство канала между Волгой и Доном в 1697-1701 годах «белым пятном» отечественной истории.
Этот «пробел», вероятно, не очень смущает историков, поскольку хорошо известны воспоминания самого строителя канала – английского инженера капитана Джона Перри. Этот источник является для всех исследователей данного вопроса основным (если не единственным), что не может не сказаться на объективности воссоздаваемой картины. Тем не менее, записки английского капитана о России пользуются вполне заслуженной популярностью у историков, отмечающих информированность и точность автора (в передаче фактов и событий, проверяемых другими источниками)4. Однако, несмотря на востребованность и, в некоторых случаях, уникальность записок Джона Перри, комплексного анализа и критики этого источника по истории России начала XVIII века за прошедшие 137 лет с момента появления в печати последнего по времени перевода их на русский язык так и не последовало 5.

Попытка водного соединения Волги и Дона посредством шлюзованного канала между притоками этих рек Камышинкой и Иловлей была одной из самых грандиозных строительных затей начала петровского царствования. К сожалению, более поздние замыслы Петра (но, главное, осуществленные), такие как строительство новой столицы – Санкт-Петербурга или создание военно-морского флота, затмили в глазах историков это неудавшееся предприятие молодого царя. И хотя роль первых неудач и поражений Петра I, самым благотворным образом повлиявших на дальнейшее укрепление российского регулярного государства, подробно изучена в отечественной (и не только) историографии (на примере Нарвы), однако развить эту тему в отношении строительных затей царствования первого русского императора по каким-то причинам не удалось. Так до сих пор и остается строительство канала между Волгой и Доном в 1697-1701 годах «белым пятном» отечественной истории.

С другой стороны, отечественные источники, в той или иной мере посвященные строительству канала между Волгой и Доном, крайне немногочисленны и разрозненны, что весьма затрудняет поиск необходимых материалов. Известно, что организация работ на канале была возложена Петром I на приказ Казанского дворца и лично на его руководителя – князя Бориса Алексеевича Голицына. Однако кремлевский пожар 19 июня 1701 года практически полностью уничтожил архив этого приказа, лишив, таким образом, современных исследователей необходимой информации, потребность в которой особенно ощутима при рассмотрении ранней истории Волго-Донского канала, не нашедшей отражения в записках Джона Перри.

Соединить Волгу и Дон с помощью канала всегда казалось очень заманчивым, поскольку обе реки в районе Царицына разделяли всего 80 километров, а впадающие в них реки Иловлю и Камышинку – не более пяти. Именно это место с древних времен и использовалось для переправы с Волги в Дон. Суда поднимались по одному из притоков до места наибольшего сближения (это место называлось "Переволокой"). Там суда разгружали, вытаскивали на берег, перевозили посуху на катках в другой приток и по нему спускались в систему другой реки.
Первые практические шаги к осуществлению проекта соединения этих рек были предприняты Турцией, и связаны с настойчивыми попытками последней овладеть Астраханью и закрепиться в прикаспийских владениях Персии.
Строительство Волго-Донского канала было включено в план похода на Астрахань, предпринятого султаном Селимом II в 1569 году 6.

Общее число войск, двинутых из Турции, доходило до 80000 человек (по сообщению самих турок московскому послу И.П. Новосильцеву в следующем 1570 г.). Однако, как известно, поход окончился полной неудачей. Тяжелые земляные работы, отсутствие санитарных условий вызывали массовые заболевания. Все это, наравне с поражением сухопутных войск Селима под Астраханью, привело к тому, что работы по строительству канала были заброшены 7.
Более ста лет о канале никто не вспоминал, поскольку потребности в этом водном пути не было.

Снова мысль о строительстве канала между Волгой и Доном была вызвана к жизни Азовскими походами. Именно в 1696 году, когда началось строительство флота (одновременно в Москве и Воронеже) и вскрылась совершенно явным образом новая проблема – отсутствие удобного и непрерывного водного пути из Москвы к Азовскому морю. Так одновременно с принятием большой кораблестроительной программы на повестку дня была поставлена задача обеспечить непрерывный водный путь от столицы к новым гаваням и завоеванным городам 8. Эту задачу должен был решить канал, соединивший бы Дон с Волгой, – либо напрямую (что было сопряжено со значительными трудностями), либо через притоки 9. Петр утвердил наиболее короткий вариант канала: через Камышинку и Иловлю.

В том же, 1696 году проект канала под названием «Новая и правдивая карта о Перекопе, чтоб из Дону, или Танаиса, кораблям Иловлею рекою до Камышенки и Камышенкою рекою в Волгу, или Астраханскую реку, в Каспийское море ходить» был подготовлен и его карта отослана в Париж для одобрения Французской Академией Наук. Канал, длиной 3-4 километра, должен был иметь 4 плотины (запруды) и 10 шлюзов 10.

Строительство этого канала было поручено немецкому инженеру Иоганну Брекелю 11, переведенному на Камышинку из Азова 12, хозяйственная же часть и инспекция за работами – судье приказа Казанского дворца, князю Б.А. Голицыну. Вероятно, активная подготовка к работам началась еще осенью 1696 года, что позволило следующей весной создать достаточно большую «трудовую армию» из пахотных крестьян и вольнонаемных рабочих 13.

В марте 1697 года царь уехал в Европу в составе Великого посольства, и вся ответственность за строительство канала легла на плечи князя Б.А. Голицына. К тому времени это дело получило широкую международную огласку благодаря донесениям иностранных послов и резидентов в Москве. Так, австриец Плейер 28 марта 1697 г. писал о 20000 человек, собранных для строительства канала 14. Позже, в сентябре того же года, о проекте канала между Волгой и Доном доносил своему правительству датчанин Гейнс 15.

Фрагмент карты строительства Волго-Донского канала. 1703 год
Первое упоминание о канале в отечественных источниках принадлежит, вероятно, И.А. Желябужскому, под 1697 годом сделавшему следующую запись: «А боярин князь Борис Алексеевич Голицын ходил водою и был в Понизовых городех. И на Царицыне хотели перекопывать реку, а посошных людей было всех городов 35000 и ничево они не сделали – все простояли напрасно. И боярин Борис Алексеевич был у Оки» 16.

Действительно, 13 июля 1697 года «по указу Великаго Государя Царя и Великаго Князя Петра Алексеевича всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца Боярин Князь Борис Алексеевич Голицын был для осмотрения низовых городов и строения новыя черты и шлюзнаго дела на реке Камышенке» 17. Неделя, проведенная князем Б.А. Голицыным в устье Камышинки (13-20 июля) была весьма насыщена разными событиями, не последнее место среди которых занимают переговоры с калмыцким ханом Аюкой 18. Работам на канале князь также уделил пристальное внимание, настроив инженера Брекеля на интенсивный труд весьма эффективным способом – с помощью удара тростью и угрозы физической расправы 19.

В Москву Борис Алексеевич возвращался, надо думать, вполне уверенный в благоприятном исходе дела 20. И не только он один – А. Виниус 6 августа 1697 г. писал Петру I: «…О слюзном деле такоже пишут со благою надеждею, и Брекель в надежде полной то дело за Вышнею помощию совершить» 21.

Казалось, ничто не предвещало неожиданной и печальной развязки. Всего за один полевой сезон 1697 года было прокопано около 4 километров канала! Брекель со своей «командой» 22 приступил к строительству шлюзов. Однако немецкий инженер оказался настолько слаб в гидротехнике (его специальностью было строительство военных укреплений), что первый же выстроенный им шлюз не выдержал напора воды при гидравлическом испытании и подался в основании, так что вода стала свободно проходить под запертыми воротами 23.

Можно предположить, что это случилось уже поздней осенью. Прорванным оказался шлюз, расположенный в торце канала и соединявший его с рекой. В декабре реки замерзают. Для того чтобы откачать прорвавшуюся воду до зимы, у Брекеля не было ни времени, ни технических средств. А оставлять канал в таком виде до следующего сезона – значило расписаться в собственном бессилии.

Это была катастрофа. Не имея возможности исправить положение, и справедливо опасаясь взысканий со стороны основательно его напугавшего князя Б.А. Голицына, Брекель решил бежать за границу. С наступлением зимы он, как обычно, приехал в Москву и выхлопотал в Посольском приказе паспорт для одного из своих слуг – Фицнера, под предлогом отправки его за границу для необходимых закупок по части работ. С этим слугой он и бежал тайно через Новгород в Нарву, выдав себя за Фицнерова челядника 24.

Вскоре весть о побеге дошла до Голландии. Получив в Амстердаме почту из России, в том числе и письмо самого Брекеля, Лефорт поспешил переслать всю корреспонденцию 11/21 марта 1698 года Петру в Англию. В своем неподражаемом стиле, на русском языке, но латиницей, он писал Петру:
«Господин Коммандёр!
Письма твоё, славе Богу, дастал с велики радусь, в которой читал, что Бог твоя милось дал веселить с добрем здорова. Дай, Богу впреду! <…> С Москва потста пришла: письме милось твоя пошелаю. Славе Бог, все доброй бул, если (бы) изменик, плут Бревекель не ушол: знать не умел савершить работой своё у Каналу. Короша будет везде писать и поймать яво, сто(б) впреду таки адманщики не были. Христофор Брант прешол и Абрагам Кинциюс: сами говорят веруга слушили про яво, сто он у Нарву прешол. А он, изменик, писал ка мне с Христофор Брант про работа своё. А письмо яво так написана:
19 янв. 1698.
Господарь мой!
Я еду саводня на работа своё в Канал. Князь Борис Алексеевич меня рано адпустил для ради: надебеть мне машин приготовить перед… земли капать, и для ради князь Борис Алексеевич жалает работа скора савершить. Больши нельзя тебе писать. Рад буду видатьсь тебе скора к нам с добро здорова.
Твоё слуга Бревекель.
Воеводе Петрус Матфеевич Апраксин пишит: он ушол с рубеже. Изволись писать поскора, как изволись, и каму быть на яво месту в Каналу: барон инженьёр 25, али сыскать кто гаразда умел? Эта не простой работа. Прости, надёже моё! Ад мене солобите вас Компань.
Твоё верной слуга Лефорт г. ад.
Амст. 21 м. 1698» 26.

Твоё верной слуга Лефорт
Неожиданное бегство Брекеля поставило под угрозу исполнение задуманного плана. Работы на канале могли приостановиться на неопределенное время. Более того, возникал вопрос о принципиальной возможности доведения до конца начатого строительства. Поэтому одной из задач, вставших перед Великим посольством и непосредственно перед царем, был найм знающего и способного инженера для продолжения работ на Иловле и Камышинке. Об этом же писал Петру 22 апреля 1698 года и князь Б.А. Голицын, убеждавший царя, что для продолжения работ других препятствий не существует: «…А что слюзы воспомянулись, то, Бог сердце мое выдит, вижу, что надобно, да мое некое безща(с)тие. А се, по выду, ей, ей, не ево; и дело писал, и паки пишу: пожалуйте, пришлите, будет скоро надобно, не одного; а у меня все готово, и при помощи Божией как в людех, так и в припас(ех) не станет, и ноне было нарежено, которыя были в нетех, з дватцеть тысець, а зачатое дело земли по назначению и ноне копают 6000 человек, а другия наражены и готовы в домех. …Апреля 22. L.B.G.» 27.
В Англии, где в это время находился Петр, лорд Кармартен и интендант флота Доммер представили ему инженера английского флота Джона Перри, как человека, который мог быть полезен царю в его разнообразных планах и проектах, в том числе и при строительстве канала между Доном и Волгой 28. В апреле месяце договор с Перри был заключен от лица Ф.А. Головина, и английский инженер стал готовиться к отъезду в Россию. Англию Перри покинул вместе с царем, который возвращался в Голландию. В Амстердаме Петр выхлопотал разрешение показать английскому инженеру все снаряды и инструменты, употребляемые голландцами для сооружения их водоспусков (шлюзов). Эта рабочая командировка, больше походившая на стажировку и выдающая, между прочим, недостаточную квалификацию самого Перри в гидростроительстве, продолжалась семь или восемь дней, после чего англичанин расстался с царем и стал хлопотать об отправке в Москву 29.
Отпуск Джона Перри в Россию состоялся 3 мая 1698 года. В Расходной книге Великого посольства под этим днем записано: «Того ж числа по указу великого государя дано слюзному мастеру Джан Пере, которой едет к Москве чрез Нарву, на дорогу в приказ 20 ефимков» 30. 12/22 мая корабль, на котором находился Перри, приставленный к нему толмач Александр Глаз (Клас) и другие, нанятые для работы в России специалисты, отплыл в Нарву. Вместе с английским инженером долгий путь в Москву предстояло совершить и голландцам, «слюзного и каменного дела мастером Крапу Форту (вероятно, Е.Краффорту 31), Шарлу фон Гоутому, Класу Павлусу Демеину, Яну Купману, Дирику Адрияну фон Амершу, другому Дирику Адрияну фон Амершу, Питеру фон Гоутому, всего семи человеком» 32.

Как следует из отписки Великим послам новгородского воеводы Петра Матвеевича Апраксина (от 8 июля 1698 года), иноземцы большим караваном прибыли в Новгород 14 июня (из Нарвы, где их встречали дворянин Максим Володимеров и подьячий Тимофей Зеленин). Приехавших на 248 подводах тут же отправили в Москву: шлюзных мастеров с нетерпением ждал князь Борис Алексеевич Голицын 33.
Джон Перри (по его словам совместно с сыном сэра Энтони Дина, главного Царского кораблестроителя) 34 был сразу же отослан Б.А. Голицыным на Камышинку для осмотра работ и разработки (если потребуется) нового плана. Прибыв на место, английский инженер нашел, что прокладка трассы канала осуществлена его предшественником крайне неудачно. В течение оставшихся летне-осенних месяцев Перри занимался составлением нового проекта, который вместе с чертежом и вручил царю по возвращении в Москву: «По возвращении Царя из-за границы в Москву, я представил ему чертеж и донесение, в котором излагал причины, вследствие коих работа Брекеля была неправильно задумана, и тем дал Царю настоящее понятие. Его Величество благоволил приказать мне взять на себя исполнение этой работы и начать копать канал на новом месте, избранном мною как более удобном; так как тут при меньшем труде, легче было устроить шлюзы» 35.
Строительство Ладожского канала. Иллюстрация: "Вокруг света"
Из слов англичанина можно сделать вывод, что первоначально Перри не желал связывать себя обязательствами по прорытию канала, и лишь проинспектировав работы и осмотрев местность, вынес свой вердикт 36. Следовательно, он с самого начала весьма настороженно относился к возможности продолжить работу, начатую другим – слишком сильно было предубеждение против Брекеля.

В то же время, пока англичанин проектировал новый канал, работы на старом не останавливались, хотя их темпы в отсутствии инженера заметно упали. Вероятно, поэтому руководство Казанского приказа сочло возможным перебросить часть рабочих с канала на другие стройки, находившиеся в ведении этого учреждения: на сооружение пильных мельниц на реке Пьяне в Нижегородском уезде, строительство брандеров на реке Хопре и 13 яхт в Казани. Так, например, весной 1698 года на Можаровских мельницах «у лесной ронки и в работе» было собрано 1000 человек, в том числе 300 плотников из Алаторского уезда, «… со всеми припасы и с запасы, с чем были в прошлом 205 году у слюзного дела, а к слюзному делу Алаторского уезду работных людей высылать не велено». В том же году часть рабочих с канала была переброшена на Хопер к строительству огнезажигательных кораблей (брандеров):
«… а плотники и работники и кузнецы у того строения были: в 206 году с Камышенки от слюзного дела Синбирских 57 человек плотников, 4 человека кузнецов, да Пензенских и иных низовых городов плотников и работников 350 человек, кузнецов 10 человек…» 37.
Голландские мастера также сразу приступили к исполнению своих обязанностей. Об этом свидетельствует дело голландского кузнеца Шарлко Терия – «часовых дел всякую железную работу делать мастера». Он был вызван на Камышинку по докладному письму шлюзного мастера Е. Краффорта, и работал на канале до 7 декабря 1698 года (получал жалование в приказе Казанского дворца с 16 июля 1698 г.) 38.

Следовательно, голландцы сначала работали самостоятельно, доделывая разные мелочи по старому проекту, в то время как Перри целиком посвятил себя разработке нового. О времени его возвращения в Москву и доклада царю нет сведений, однако сам приезд ознаменовался первой стычкой с князем Б.А. Голицыным, положившей начало долгому конфликту.

Причиной взаимного неудовольствия сторон (что неудивительно) послужил финансовый вопрос. Перри пишет: «Я тогда требовал, чтобы назначенное мне жалованье было мне исправно выдаваемо каждые шесть месяцев, и чтобы также выдали мне 8000 рублей по окончанию этой работы.
... На это Князь Борис Алексеевич Голицын возразил мне, что выше упомянутый Посол [имеется в виду Ф.А. Головин. – В.Л.] писал ему из Голландии, утверждая, что мне следовало начать работу без всякой платы, а годовое жалованье получить только по окончанию ее» 39. Главным основанием для возражений Б.А. Голицына послужило то, что Брекель бежал за границу, успев скопить достаточно денег на русской службе 40. Того же, вероятно, он опасался и от Перри.

Англичанин обиделся, но к Петру обратился почему-то только 10 марта 1699 года 41.
«Я протестовал против этого, и 10 марта 1699 года подал в собственные руки Царя прошение, в котором излагал всю неосновательность этого предположения и невозможность для меня на таких условиях взять эту работу в свои руки; я просил, чтоб мне дали какое-либо другое занятие, либо же вовсе уволили меня от службы.
На это Его Царское Величество, в присутствии Мистера Стайлза, Мистера Ллойда, Мистера Кревета и нескольких других Английских купцов, благоволил дать мне многократные заверения и приказал полагаться на его милостивое слово, что вышеозначенное возражение не будет иметь силы против меня, и что, согласно с первым обещанием, мне будут выдавать ежегодное мое жалованье сполна, равно как и ежемесячную плату на содержание мое, а по окончании работ вознаграждение, превышающее назначенную мною сумму. … Его Величество только потребовал от меня обязательства и обещания не поступить таким же образом [как Брекель. – В.Л.], а затем удостоверил меня, что мне будет отпускаться жалованье мое каждые шесть месяцев, и даже прежде срока, если я того пожелаю» 42.

Полный радужных надежд, Джон Перри отправился на Камышинку. Однако там его ждало новое разочарование – ни людей, ни материалов для нового строительства не было: «к великому удивлению моему (удивлению, истекавшему из непривычки к подобного рода неисправности), я, по приезде моем на место, не нашел ни людей, ни заготовленного материала для работы. Со мной и с Мистером Лукой Кенеди 43 обращались самым грубым образом, угрожая нам каторгой и виселицей, а виновником всего этого был Лорд Голицын. Он гневался за то, что я не продолжал работ, покинутых Брекелем, на том месте, где тот их начал, несмотря на то, что ему было известно, что вследствие моего донесения, сам Царь приказал мне сделать противное. По прошествии некоторого времени Его Сиятельство, надеясь найти повод к обвинению меня, назначил некоторых лиц и принял строгие меры для исследования местности. По вычислению оказалось, что там, где я начал копать канал, было слишком на 20000 Русских саженей меньше земляной работы; кроме того, представлялась выгода в постройке меньшего количества водоспусков (шлюз). Но, несмотря на то, что я в этом отношении совершенно оправдался, я продолжал встречать недоброжелательство и постоянные препятствия в работах» 44.

Как известно, в 1699 году князь Б.А. Голицын лично посетил строительные работы. К тому времени англичанин уже «начал копать канал» (без рабочих и инструментов?) по своему проекту. То, что Перри без обсуждения и согласования с ним (хоть и с царского соизволения) начал прокладку новой линии канала и окончательно отказался от продолжения работ Брекеля, лишь усилило враждебность князя к строптивому инженеру.

Англичанин, получая довольствие из приказа Казанского дворца, в то же время не считал себя связанным какими-либо служебными отношениями с главой этого учреждения. По многим вопросам он относился напрямую к Петру, минуя Б.А. Голицына, за которым признавал лишь обязанность обеспечивать строительство необходимыми поставками, но никак не право вмешиваться в ход работ.

Понять недовольство князя Голицына нетрудно. Земляные работы на четырехкилометровом канале Брекеля были уже почти завершены. Дело оставалось за шлюзами. А новое строительство грозило непредвиденным (а, может, и неоправданным) увеличением расходов. Как видно из сообщения Перри, Борис Алексеевич приказал своим людям снять план обоих каналов и вымерить разницу в земляной работе. Оказалось, что проект Перри предусматривал экономию в выемке грунта на 20 тысяч кубических саженей 45.

В то время, как производилась затеянная им проверка правильности выбранного Перри маршрута прокладки трассы нового канала, Б.А. Голицын решил направить в Каспийское море экспедицию для геодезической съемки и картирования его берегов. По словам английского инженера, «Князь Голицын … пожелал на небольшом Голландском судне (которое в этом году было спущено на воду) послать некоего Датчанина, Шельтрупа (Sheltrup), вместе с одним из моих помощников, дав им поручение изучить Каспийское море и снять верную карту берегов рек и проч.» 46.
Отдав необходимые распоряжения, Б.А. Голицын покинул Камышинку и вернулся в Москву, но в отсутствие грозного судьи Казанского приказа скучать Джону Перри не приходилось. На канал пожаловал новый высокопоставленный гость – грузинский царь Арчил II. «В 1699 году Царь Грузии, … изгнанный подданными из владений своих, явился в Россию, с просьбой о покровительстве Царя. Во время первого лета, когда я занимался работами для сообщения между Волгой и Доном, Царь Грузинский, проезжая мимо, остановился и зашел посмотреть на мои работы. Это был высокий, красивый мужчина; не знаю, из любезности ли к Русским, или по другой какой причине, но он, как все Русские, носил бороду. Я имел честь обедать вместе с ним в доме Камышенского Губернатора, который был предуведомлен об его приезде и получил приказание принять его со всеми почестями, свойственными званию владетельного Государя» 47.
Вскоре Джон Перри, страдавший из-за длительных остановок в работе, бывших, по его мнению, результатом проволочек князя Б.А. Голицына, нашел себе занятие, на некоторое время избавившее его от скуки, – он занялся исследованием и расчетом водослива Волги в Каспийское море.

В августе 1699 года (как он сам пишет), «около трех миль ниже города Камышенки, в узком пространстве, где струя воды бежит без всякого препятствия и берега с обеих сторон обнажены, я начал свои исследования над быстротою течения, измеряя и сравнивая его в разных местах» 48. В этих научных изысканиях и прошел остаток летнего сезона, не принесший никаких изменений в ход строительных работ на канале.

С наступлением холодов Перри покинул стройку, чтобы уладить в приказе Казанского дворца все необходимые вопросы, касающиеся снабжения строительства людьми и материалами. Однако бюрократическая стена оказалась непробиваемой.
«Все мои жалобы в Приказ ни к чему не повели. И так 17-го Февраля 1700 года, я подал прямо в руки Его Царского Величества прошение, в котором представлял, что если Его Величество не благоволит назначить мне приема и сам не вникнет во все дело, то у меня останется мало надежды иметь возможность когда-либо докончить эти работы.

На другой же день после того, как я вручил мою просьбу Царю, Князь Борис Алексеевич Голицын приказал мне составить новый список всего того, что требовалось для работ, и представить этот список в Приказ. Я весьма обрадовался, услышав такое утешительное обещание, и надеялся, что с этой минуты все пойдет успешнее; но на следующее лето все осталось по-прежнему: я терпел все тот же недостаток в людях и материале, и некоторые части работ, оставаясь в недоконченном виде, подвергались порче и разрушению от воды, за неимением работников, способных хорошо конопатить, в которых чувствовался постоянный недостаток». 49
Весной Д. Перри снова отправился на Камышинку, хотя энтузиазм его значительно уменьшился. По прибытии на место английский инженер был поражен размером паводка на Волге, которая поднялась, примерно, на 36 футов и разлилась на 4 или 5 миль.

События 1700 года описаны им очень скупо. Наиболее запомнившийся англичанину эпизод был связан с неожиданным нападением на строителей канала кубанских татар. Несмотря на то, что в районе строительства было сосредоточено 2000 всадников и 4000 человек пехоты при 12 орудиях, а на несколько верст вокруг в удобных местах были расставлены пикеты, «однажды на рассвете дня, прежде чем мы могли быть предуведомлены, отряд в 3000 или 4000 этих Татар подошел к самому нашему стану; однако, как только ударили тревогу и с наших линий начали стрелять из пушек в них, они с поспешностью удалились, прежде чем наши люди успели сесть на лошадей и построиться в должном порядке, чтоб напасть на них. Во время этого набега многие из лошадей наших находились в некотором расстоянии от стана и были захвачены и уведены неприятелем; всего уведено было около 1400 лошадей; некоторые из них принадлежали войску, другие рабочим. Захвачены были также в плен несколько человек, которые стерегли лошадей, пока они паслись на лугах, так как в этой стране нет обыкновения огораживать пастбища изгородями» 50.
О самих работах по строительству канала инженер не упоминает, вероятно, они шли кое-как, с переменным успехом. Но молчание английского инженера в некоторой степени компенсируется данными отечественных архивов, сохранивших подлинные перечни служилых людей и работников, присланных в этом году для «шлюзного дела».

Эти материалы, касающиеся города Инсара (но характеризующие всю систему сбора работных людей для строительства канала), были в свое время опубликованы Н.В. Калачовым в одной из книг «Архива историко-юридических сведений, относящихся до России». Из данных, приведенных Н.В. Калачовым, видно, что к 10 апреля 1700 года в распоряжение князя П.И. Хованского, командовавшего прикрывавшим строительные работы отрядом, должны были явиться 175 стрельцов, казаков, пушкарей и засечных сторожей из Инсара. Из крестьян же для работы на Камышинке предписывалось выслать по одному пешему с 5 дворов и по одному конному с 50 дворов; но в эту повинность должны были употребляться только те, которые не ставили работников на корабельное дело («которые не в корабелной складке»). По такому расчету было выслано 70 человек пеших и 7 человек конных, пешие «с мешками, чем земля носить, топорами, заступами и деревянными лопатами», а конные «с лошадьми, добрыми телегами, ужищами и топорами», притом те и другие с запасами на 7 месяцев. В дополнение к этим работникам из низовых городов, также из Арзамаса, Касимова и Нижнего Новгорода к шлюзному делу на Камышинку было отправлено 540 человек плотников (из них четверо – инсарцев) и 60 человек кузнецов «со всеми плотничными и кузнечными снастьми и с полными запасы» 51.
В январе 1701 года Перри снова добился аудиенции у Петра I, пытаясь таким способом как-то повлиять на развитие ситуации вокруг канала. «Не имея более никакого основания надеяться, что жалобы мои Князю Борису Алексеевичу Голицыну или в Приказ получат удовлетворение, я счел своею обязанностью опять представить в собственные руки Царю записку от 23-го Генваря 1701 года … Я также изложил, что у меня недоставало разного рода леса, рабочих, умеющих хорошо конопатить, и других мастеров и материалов, которых я не мог допроситься в течение двух лет и без которых невозможно было окончить ни одного шлюза; но, несмотря на все препятствия, встреченные мною до сих пор, если бы только, согласно первому моему списку, мне было отпущено надлежащее число людей и материалов, я готов поручиться, что работы пришли бы к окончанию не позже, как через три или четыре года.

В ответ на это я получил уведомление, что уже отдано строгое приказание снабдить меня всем необходимым, и что Его Величество приказал мне приготовить новые образцы с объяснениями, как рубить тимберсы и проч. Все это я исполнил и лично вручил Царю, в его доме в Преображенском…» 52.
На Камышинке тем временем уже полным ходом шло строительство шлюзов, для которого был необходим строевой лес. Однако здесь Джон Перри столкнулся с саботажем со стороны местных воевод. Инженер пишет, что «в конце третьего лета … получил письменное уведомление от Князя Петра Ивановича Дашкова [Прим. авт.: Он тогда был Генералом над армиею, которая прикрывала работы, и заведовал, кроме того, работниками], что многие из начальников городов в областях, лежащих около Волги, куда были посланы списки с вышеупомянутых образцов и наставлений, как рубить лес, выхлопотали себе удостоверение, за подписью разных служащих лиц, что никакого такого леса нельзя было найти.

Вследствие этого я испросил себе отряд драгунов, во избежание нападения со стороны Татар, и сам отправился в леса, отстоящие на два дня пути от места работы, и там, менее чем в двухнедельный срок, нашел отличный для тимберсов лес и в достаточном количестве для окончания двух пар водоспусков. Этот лес я показал Лорду Апраксину [Ф.М. Апраксину – в то время адмиралтейцу. – В.Л.], который в это время осматривал работы; пользуясь присутствием Его Вельможности, я также обратил внимание на огромный недостаток рабочих для конопаченья, а также всяких других мастеров, которых до сего дня не мог допроситься, указал ему на малое количество кузнецов, плотников и прочих рабочих для производства занятий в зимнее время, о которых было упомянуто в первом моем списке. Все это Его Вельможность принял к сведению и обещал также доложить Царю обо всем этом, равно как и о моем неутомимом усердии» 53.
Однако ходатайство Ф.М. Апраксина перед государем не спасло строительства 54. Начавшаяся война со Швецией поглощала все внимание царя и его ближайшего окружения. Заботы о строительстве канала отступили на второй план.

Д. Перри пишет: «2-го Сентября 1701 года я получил приказание оставить письменный наказ одному из моих помощников по моему выбору, и поручить ему смотрение над оконченными уже работами, а самому, с прочими моими помощниками и мастерами, отправиться в Москву» 55.

Вернувшись в Москву, инженер сейчас же занялся улаживанием финансового вопроса, который из-за противодействия князя Б.А. Голицына так и не сдвинулся с мертвой точки. «Как только я был вызван в Москву, я стал ходатайствовать о должном мне жалованье, которое я надеялся получить и из которого еще ни копейки не было мне выплачено: до сих пор я получал только деньги на пропитание мое, по 25 рублей в месяц…» 56.

В конечном счете, судьбу канала предрешило неудачное начало Северной войны. Мобилизация всех ресурсов страны для борьбы за выход к Балтийскому морю не оставляла надежд на скорое возобновление работ. Перед Петром вставали другие проблемы. Поэтому в конце декабря 1701 года все работы на канале между Иловлей и Камышинкой были окончательно прекращены…
Джон Перри больше не вернулся на Камышинку. Из Москвы он был направлен в Воронеж, где поступил в распоряжение Ф.М. Апраксина. Однако и на новом месте старые обиды давали о себе знать, причем виной тому был опять князь Борис Алексеевич Голицын. Инженер пишет: «…я был отправлен для новых работ в Воронеж, а князь Алексеевич Голицын [так в тексте. – В.Л.]; который был губернатором в царстве Астраханском, где производились вышесказанные работы, лишился своего места за то, что задерживал работу, не отпуская мне необходимого числа людей и требуемого мною материала. За это Князь, подпавший под немилость Царя, сделался моим непримиримым врагом и, пользуясь связями своими (он был в родстве с самыми знатными фамилиями), влиял на вельможу, под ведением которого я продолжал мое служение [Ф.М. Апраксина. – В.Л.], занимаясь новой работой, и внушил ему против меня предубеждение, которое все старые Бояре питали к новым предприятиям, начатым Царем по совету иностранцев» 57. В этом безапелляционном заявлении, содержащем некоторые, мягко говоря, неточности (так, например, князь Б.А. Голицын «лишился своего места» в результате областной реформы, проведенной Петром I в 1707-1709 гг., итогом которой стало создание Казанской губернии, выведенной из подчинения приказа Казанского дворца и, как следствие, постепенное свертывание деятельности самого приказа), слышатся отголоски обиды и неприязни, желание отомстить сопернику, стать победителем в этой дуэли хотя бы в глазах своих соотечественников.

Конечно, финансовый вопрос, тяготивший английского инженера, был очень болезненным (в конце концов, именно этот многолетний конфликт из-за денег и вынудил его покинуть Россию, тайно выехав за границу в свите английского посла Уитворта, невольно повторив при этом судьбу своего предшественника – Брекеля), однако обвинения Перри в адрес Б.А. Голицына не ограничивались только задержкой жалования.

Джон Перри писал, что для строительства канала он «потребовал 30000 человек работников, но никогда не мог получить и половины этого числа, а в последний год не было прислано в мое распоряжение даже и 10000 человек, не говоря о том, что всегда чувствовался недостаток в хороших мастерах и необходимом количестве материала» 58.
Действительно, англичанин никогда не располагал теми людскими ресурсами, которые были в наличии у Брекеля в 1697 году (от 20 до 35 тысяч человек). Однако этому факту есть разумное объяснение – в 1698-1700 годах приказ Казанского Дворца развернул несколько строительных проектов, для которых потребовалось большое количество рабочих рук, и снабжать канал с тем же размахом, что и при Брекеле, Борис Алексеевич Голицын уже не мог.

Рабочих на стройки, подведомственные приказу Казанского дворца, собирали из Инсара, Арзамаса, Касимова, Нижнего Новгорода и из «понизовых» волжских городов. Кроме принудительно доставленных на работу, на канале работали и являвшиеся по вызову, которые после истечения срока службы увольнялись с правами «пахотных солдат» 59.

Работы на канале были очень тяжелыми: нездоровый климат и изнурительный ручной труд приводили к высокой смертности. Об этом можно судить по тому факту, что еще в конце XIX в. на месте, где он рылся, находили много человеческих костей 60.
Недостаток рабочей силы на строительстве канала был далеко не последним пунктом обвинений, выдвинутых английским инженером в адрес князя Голицына. В своих воспоминаниях о России Джон Перри сделал акцент на идеологической стороне конфликта. Он утверждал, что бегство Брекеля подорвало доверие царя к Борису Алексеевичу, который «с этой минуты стал непримиримым противником водного сообщения и утверждал, что это дело не может быть совершено руками человека. Независимо от этого, Князь представлял, что ведение этого канала было бы весьма тягостно для Государства, вследствие огромного числа людей, которое требовалось для исполнения работ, и затем употребил все свои усилия, чтобы предприятие было остановлено, как неудобоисполнимое. Он утверждал, что, по его убеждению, если Бог, создавая реки, дал им известное течение, то со стороны человека было бы неразумным высокомерием стараться направить их в другую сторону» 61.

Увы, грандиозный проект соединения Волги и Дона 1697-1701 гг. действительно оказался неосуществленным, но виной тому отнюдь не злая воля князя Б.А. Голицына, а (кроме объективных трудностей) изначально присущие проекту недостатки.

Дело в том, что уже в ходе строительства канала обнаружились значительные трудности, о которых ранее и не подозревали. Земляные работы и сооружение шлюзов, хоть и являлись непростым делом (из-за большой разницы в уровнях рек Иловли и Камышинки), тем не менее, были по плечу инженерной мысли того времени. «Однако канал все же вряд ли смог бы стать нормально действующим водным путем, ибо отсутствие воды на водораздельных участках не обеспечило бы его наполнение. Задача механического водоподъема, с которой строители неизбежно столкнулись бы, завершив устройство всех основных сооружений, очевидно, была почти неразрешимой для техники петровского времени. В лучшем случае канал мог бы пропускать очень небольшое количество некрупных судов весной, за счет талых вод, которые можно было бы с трудом собрать и накопить в мелких водохранилищах на водораздельных участках и которых хватило бы лишь на небольшое количество шлюзований. Можно предположить, что Петр и его инженеры сначала даже не отдавали себе полного отчета в трудностях питания канала водой, условия эксплуатации которого были совершенно иными, чем на плоских водоразделах в верховьях рек, где несколько позже сооружались Ивановский канал или Вышневолоцкая система» 62.

Мысль о невозможности питать канал водой на водораздельном участке впервые выразил генерал Деволан, осматривавший местность между Иловлей и Камышинкой в 1802 году. Он писал: «Я нахожу большия затруднения питать этот канал водой в его раздельном пункте. Иловля слишком мелкая степная речка, чтобы могла служить резервуаром, как для середины канала, так и для самой себя; запас воды в Камышенке также не может быть достаточен для нея самой даже в том случае, если кроме прежде назначенных еще умножить шлюза и резервуары» 63.

Итак, предприятие, задуманное с таким размахом, получившее европейскую известность, завершилось ничем. Из документов, современных строительству, вследствие Московского пожара 19 июня 1701 года, уничтожившего архив приказа Казанского дворца, также почти ничего не сохранилось.

Вероятно единственный графический документ, дающий общее представление о канале, каким его задумал Перри, находится в вышедшем в Амстердаме в 1704 году атласе карт Дона, приписываемом адмиралу К. Крюйсу. На 18-м листе этого атласа напечатан план канала между Иловлей и Камышинкой с обозначением как законченных, так и еще только намеченных сооружений.

Из этой карты видно, что в месте соединения канала с Иловлей намечался полушлюз, другой – несколько выше, так что вместе они образовывали нечто вроде камеры шлюза. На конце канала, обращенном к Волге, он соприкасался с ручьем Грязнуха, впадающим в Камышинку, здесь показан шлюз при плотине; на Камышинке указаны места для пяти шлюзов, которые, впрочем, так и не были начаты; на нижней части Камышинки близ Волги были построены четыре шлюза (из них три в деривациях) 64. На плане показаны и места лагерей. Лагерь самого Перри находился в том месте, где канал примыкает к Иловле; у выхода к Волге показано укрепление с надписью «Петр-Город». Общая длина канала составляла 3,5 версты (3,73 км), к постройке намечалось 12 шлюзов 65.

Однако план канала, напечатанный в атласе Крюйса, дает представление (да и то схематическое) лишь о проекте, но не о реальном объекте; тем более он не дает информации о стадии работ, на которой остановилось строительство. Такие данные могут быть получены только при визуальном осмотре местности между Иловлей и Камышинкой.

На протяжении XVIII-XX веков каналы (ведь на самом деле их два: Брекеля и Перри, хотя в литературе и у местных жителей закрепилось ложное убеждение, что один из них – канал Петра Великого, а другой – Турецкий, султана Селима) неоднократно становились предметом обследования путешественников и специализированных экспедиций, посланных в междуречье Дона и Волги для изучения вопроса о прокладке нового водного пути.

В 1768-1769 гг. эту местность изучал адъюнкт Академии наук Иван Лепехин. Он заметил, что «каналов заведено два, из которых один нарочито вырыт глубоко, и в нем беспрестанная стоит вода, заходящая в половодье из разливающейся Илавлы. Другой прорыт не так глубоко и совсем безводен. Оба конца сих каналов еще не доведены до их предмета, то есть, ниже до Илавлы, ниже до Камышенки» 66. Позже, в 1826 году каналы были осмотрены и измерены инженером Крафтом.
Карта канала с сайте etomesto.ru. Оригинал можно скачать по ссылке.
Наиболее подробное описание местности и внешнего вида сохранившихся участков каналов дал в 1906 году инженер А.С. Могучий:

«В нижнем конце хутора Верхняя Камышинка имеется узкий овраг, составляющий как бы продолжение долины реки Грязнухи, каковым именем называется та же река Камышинка выше хутора Верхняя Камышинка. Овраг этот имеет ширину до 5 сажень по дну и крутые откосы; в него входит Петровский соединительный канал между реками Камышинкою и Иловлею в том месте, где этот овраг поворачивает вправо, ответвляя от себя овраг с более высоким дном, после чего он поворачивает по направлению к реке Иловле. Канал Петра Великого, имеющий некоторое закругление в плане, представляет собою ров желобчатой профили, так что определить его ширину по дну представляется затруднительным; откосы, в силу оплывов, тоже не имеют однообразного заложения, … глубина канала более 3 сажень.

Этот канал входит в реку Иловлю (в настоящее время – староречье реки Иловли, т. к. река прорыла себе новое русло у села Барановского), дно канала при входе близ хутора Валы, т.е. при входе канала в реку Иловлю, отчасти поросло деревьями, отчасти возделывается местным населением под огороды.

Весенние воды затопляют эту часть канала, причем, вследствие более высокого расположения дна канала в средней его части, они не достигают долины реки Камышинки. По сторонам канала видны следы кавальеров, не имеющих определенной профили. В расстоянии несколько более версты от оси канала Петра Великого против верхнего угла долины реки Камышинки (против верхней части хутора Грязнуха) залегает канал Султана Селима 2-го, имеющий прямолинейное направление, ширину по дну до 11 сажень; глубину более 1 сажени (в конце у хутора Грязнухи) и откосы двойные.

Канал этот, по-видимому, засаривается, и дно его постепенно возвышается. По левую и правую сторону канала, в расстоянии до 4-5 саженей от бровки его, расположены ограждающие дамбы, причем левая дамба (считая по направлению к реке Иловле) имеет вид законченный, что же касается правой дамбы то она в незаконченном виде; в силу этого обстоятельства можно думать, что дамбу предполагалось устроить из грунта, полученного при устройстве канала и оставшегося после устройства левой дамбы. Дамбы эти, несомненно, имели целью оградить канал в весенние наводнения. При осмотре канала обнаружено, что канал и дамбы в настоящее время не доходят до реки Иловли, что при их устройстве, они, равно как и канал, упирались в реку Иловлю, которая, за истекший почти 350-летний период отошла, как выше указано, от этого канала, так же как и от канала Петра Великого.

Оба канала залегают в плотном глинистом грунте, в силу этого, откосы, как каналов, так и дамб, сохранились достаточно хорошо» 67.

На современной спутниковой карте каналы хорошо видны даже в черте города Петров вал.
Итак, оба канала «дожили» до наших дней. Однако точно определить, какой из них построил Брекель, а какой Перри – невозможно. Каналы эти проходят чуть южнее железной дороги и тянутся почти параллельно друг другу с запада на восток. Мнения специалистов относительно авторства этих сооружений расходятся. Местные жители склоняются к тому мнению, что ближайший к железной дороге – “турецкий”, а более отдаленный (на расстоянии около версты южнее) – Петра Великого.

Экспедиция Управления Внутренних Водных Путей и Шоссейных дорог под руководством штатного адъюнкта Института инженеров путей сообщения Н.П. Пузыревского в 1910 году так и не смогла четко идентифицировать эти каналы по принадлежности. Ошибочно предполагая, что один из каналов построен по приказу султана Селима, сотрудники экспедиции решили, что южный канал, имеющий большие размеры и значительную степень развития работ, принадлежит времени Петра Великого, а северный канал, где работы гораздо менее продвинуты и глубина едва достигает полутора сажень, следует отнести к 1569 году. Однако ряд ценных наблюдений лишал эту гипотезу убедительности.

«Соображения, говорящие против вышеуказанного мнения, не столь очевидны и чисто технического характера.

Так, например, замечается общее понижение местности к северу, то есть в сторону железной дороги, и, таким образом, местоположение канала Паши Селима выбрано удачнее, в более низком месте, так что для достижения одной и той же отметки дна (44,4) понадобилось сделать лишь полутора-саженную выемку, вместо 4-х сажень, как в канале Петра Великого.

Кроме того, “турецкий” канал не прямолинеен, а пройдя около 3-х верст от Иловли, заворачивает на юго-восток, приближаясь к каналу Петра Великого, как бы соображается с условиями местности, стремясь к низшей точке водораздела.

В общем, можно резюмировать вышесказанное в том смысле, что канал “турецкий” как бы более осмыслен, в его трассе видны следы более обдуманной работы, тогда как другой идет напролом, не сообразуясь с рельефом местности... <…>

Канал Петра Великого имеет ширину между верхними краями 23-25 саж, ширину по дну 9-10 саж и глубину 4-5 саж. <…>

Весьма возможно, что первоначально он был глубже, на что, между прочим, указывает имеющийся в нижней его части, близ Иловли, водоем, саженей 300 длиною, в котором, как говорят, вода никогда не пересыхает и глубина которого достигает, по словам местных жителей, одной сажени…

Канал Паши Селима, как было уже сказано, более скромных размеров: ширина его по верху 12-13 саж., по дну – 7-8 саж. и глубина 11/2 сажени. Отметки дна обоих каналов почти тождественны» 68.


Теперь попытаемся проанализировать приведенные данные. Существуют два канала: южный, более длинный (около 4 км) и глубокий, и северный (покороче, не более 3 км, и помельче). Отбросив как несостоятельное, мнение о строительстве одного из сохранившихся каналов турками, остается только решить: какой же из них приписать Брекелю, а какой Перри?

Поначалу подобный вопрос вызывает недоумение: ведь Брекель работал только один сезон, тогда как Перри – целых три. Следовательно, и степень развития работ у Перри должна быть выше. То есть, южный канал был прокопан Джоном Перри, а северный – Иоганном Брекелем.

Однако не все так просто. Во-первых, сам Джон Перри (а за ним и Уитворт), пишет о том, что его канал был прокопан наполовину 69. Не будет же сам инженер преуменьшать масштаб сделанных им работ. Кроме того, если Брекель успел провести испытание шлюза, то его канал должен был упираться в какую-либо реку (Иловлю или Камышинку) 70.

Здесь также можно предположить, что именно в Иловлю, потому что все наблюдатели, осматривавшие каналы в XVIII-XX веках заметили, что в конце южного канала (Петра Великого), обращенного к Иловле, имеется водоем, всегда заполненный водой, питаемый этой рекой во время весеннего половодья. Такое вряд ли могло случиться с каналом Перри, он бы не допустил самопроизвольного затопления части канала. Если же приписать этот канал трудам немецкого инженера, то существующую ситуацию вполне можно объяснить прорванным шлюзом, после чего этот конец канала был заброшен из-за невозможности откачать воду 71.

Во-вторых, если Джон Перри обещал экономию в выемке грунта при строительстве нового канала (в 20000 куб. саж.), и эта экономия была подтверждена выводами комиссии, назначенной князем Б.А. Голицыным, исследовавшей этот вопрос, то, следовательно, канал Перри и не может иметь большие размеры, чем канал Брекеля (иначе какая экономия)! Значит, опять-таки, канал Перри должен быть меньше канала Брекеля.

Тогда, исходя из приведенных соображений, следует приписать северный (менее глубокий, но более грамотно расположенный) канал английскому инженеру, а южный (длинный, глубокий, но прямолинейный) – Брекелю.
Остатки Петровского канала в городе Петровский вал. Фото: Viktoria310892
Единственное, что смущает – это размеры каналов. И глубина, и площадь поперечного сечения северного действительно меньше, чем южного (а ведь, по словам Уитворта, канал должен был быть достаточно широк и глубок для прохода 80-пушечных кораблей 72). Однако здесь следует учитывать обстоятельство, о котором уже говорилось выше – у Перри никогда не было в наличии столько же работников, сколько у Брекеля.

Количество рабочих, участвовавших в прокладке трассы Брекеля в 1697 году (и ее доделке в 1698 г.) примерно равно общей численности рабочих, обслуживавших строительство канала Перри в течение трех сезонов 1699-1701 годов. Кроме того, если Брекель сосредоточил все свое внимание на земляных работах (потому и успел закончить только один шлюз), то, в отличие от своего предшественника, английский инженер построил, по меньшей мере, четыре шлюза на Нижней Камышинке, для чего требовалось выделять людей из общего количества рабочих (и так небольшого) 73.
Такова вкратце история создания Волго-Донского канала 1697-1701 годов.

Междуречье Иловли и Камышинки, конечно, не поле под Полтавой, но ведь известно, что любая царапина на теле Земли имеет свою Историю.

История, рассказанная в этом очерке, сыграла определенную роль в судьбе князя Бориса Алексеевича Голицына – независимо от его личных взглядов на развитие водных транспортных путей, и, несмотря на конфликты с иностранными специалистами, строившими канал. Эти страницы нельзя выбросить из его биографии или пройти мимо, не замечая их.

Быть может, строительство Волго-Донского канала действительно лишь эпизод в насыщенной различными событиями жизни князя Б.А. Голицына – но это слишком важная страница истории нашего Отечества, чтоб оставлять его без внимания.
примечания
1
Прокофьев М.А. Наше судоходство. Вып.4. История русских каналов и Мариинской системы по Штукенбергу. СПб., 1872. С.21.
2
В тексте доклада встречается различное написание названия реки: через “и” и через “е”. Мы придерживаемся современного написания данного слова: Камышинка, однако при цитировании исторических источников сохраняем упоминающиеся в документах названия без изменения.
3
По ставшему уже классическим высказыванию К. Маркса, «Нарва была первым серьезным поражением поднимающейся нации, умевшей даже поражение превратить в орудие победы». К. Маркс. Ретроспективный взгляд на Крымскую кампанию. // К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т.10. М., 1967. С.589.
4
Записками Перри, например, очень часто пользуется Ю.Н. Беспятых при анализе сочинений других иностранцев, таких как Г. Грунд, Ч. Уитворт, Л.-Ю. Эренмальм. См. Беспятых Ю.Н. Иностранные источники по истории России первой четверти XVIII в. - СПб.: БЛИЦ, 1998. Он же: Россия в начале XVIII в. Сочинение Ч. Уитворта. М., АН СССР. 1988. Он же: Грунд Г. Доклад о России в 1705-1710 годах. // Пер., ввод. статья и коммент. Ю.Н. Беспятых. М.-СПб., 1992.
5
Известные работы, касающиеся записок Джона Перри о России, носят по большей части обзорный характер. См. Алпатов М.А. Русская историческая мысль и Западная Европа (XVII – первая четверть XVIII века). М., Наука, 1976. С.369-371. Лабутина Т.Л. Раннепетровская Россия глазами английского инженера Джона Перри. // Иноземцы в России в XV-XVII веках (Сборник материалов конференций 2002-2004 гг.). М., «Древлехранилище», 2006. С.193-201.
6
Мысль о строительстве канала между Волгой и Доном зародилась еще в 1563 г. у главного советника султана Сулеймана Великолепного – великого визиря Махоммеда Соколли. Замысел не удался, главным образом из-за различных проволочек крымского хана Девлет-Гирея, не желавшего чрезмерного усиления влияния Порты в этом регионе. В следующем 1564 г. посол Девлет-Гирея даже передал московскому правительству данные о плане похода и канала между Доном и Волгой: «А на Переволоке, — передавали татары, — салтан велел город поставити, а другой город велел поставити противу Переволоки на Волге. И меж тех дву городов велел Переволоку копати и воду пропустити, чтоб как мочно тем местом наряд вести». Садиков П.А. Поход татар и турок на Астрахань в 1569 г. // Исторические записки. Вып. 22. М., 1947. С.143.
7
Очевидцы турецких работ на Переволоке однозначно утверждают, что попытка строительства канала заняла всего 14 дней, после чего 2 сентября 1569 года все тяжелые снаряды и инструменты были отосланы на барках обратно в Азов (Прокофьев М.А. Указ. соч. С.22.). По сообщению Семена Елизарьева сына Мальцева, находившегося во время этой военной операции в турецком плену, «И стояли, государь, на Переволоке 2 недели, пытались копать и катарги волочити — ино, государь, их мочь не взяла копать и катарги волочити. И пришли на пашу турки с великою бранью: “И ты то манил, что мочно Дон с Волгою спустити в одно место, и мы нынеча твою ману видели — всею Турскою землею во 100 лет того не зделати”» (Садиков П.А. Указ. соч. С.155.). Рассказу очевидца вторит и донесение русского посла И.П. Новосильцева: «…поделав волоки и колеса, пошли проч от берегу к Волге. А шли … половину дни; и стали ся у них волоки и колеса портити; и турские люди наряд, и подкоп, и суды, и казну, и запас назад отворотили к Азову» (Там же. С.165.). В определении количества работников, занятых на земляных работах, неоценимую помощь оказывают донесения посла в Турции И.П. Новосильцева, который проезжая через Кафу в феврале – марте 1570 г., писал, что «в Азове ж лежит запас, которым было делати перекоп з Дону на Волгу, лопат и заступов и топоров и просеков, всего 16 тысеч» (Там же, С.152.). Принимая во внимание численность рабочих и, главным образом, время работы, можно с уверенностью сказать, что результаты этого предприятия оказались ничтожными. К тому же, турецкий канал располагался совсем не в том месте, где спустя почти полтораста лет решил копать Петр I: «Турки могли начать рыть канал только между Кумовским и Царицыном, а отнюдь не между Иловлей и Камышинкой…». Бернштейн-Коган С.В. Волго-Дон: Историко-географический очерк. М. 1954. С.39.
8
Встречающиеся в литературе упоминания о том, что еще до первого азовского похода Петр I (в 1693 или 1694 году) посылал князя Б.И. Куракина с особым заданием: определить места и выяснить возможность устройства «шлюзного дела» для соединения Дона с Волгой (См. Камышин – страницы истории. Волгоград, 1994. С.16., Иванов С.О., Андреев А.Р. История Камышина. Волжская торговля в XVI-XIX веках. М., 1999. С.56.), следует, вероятно, считать печальным плодом некритического отношения некоторых авторов к используемым источникам. В жизнеописании самого Б.И. Куракина нет никаких сведений о подобной экспедиции. См. Куракин Б.И. Жизнь князя Куракина им самим описанная. 1676-1709. // Архив князя Ф.А. Куракина. Т.1. Бумаги князя Б.И. Куракина. СПб, 1890. С.241-287. Ошибка, скорее всего, исходит от А.Ф. Леопольдова, неверно описавшего (со ссылкой на Полное собрание законов Российской империи) приезд в 1697 г. на Камышинку князя Б.А. Голицына. Автор перепутал фамилию князя, написав: Борис Алексеевич Куракин; и дату визита – 1694 год. См. Леопольдов А.Ф. Исторический очерк Саратовского края. М., 1848. С.51.
9
Были возможны два варианта прокладки трассы канала: через водораздел Царицын-Калач или Камышика-Иловля. Петр избрал вторую возможность, так как здесь канал мог быть намного короче, а также и потому, что район Камышина был менее опасен с точки зрения набегов ногайцев, татар и «кубанцев», чем район Царицына, где пришлось позже устроить оборонительную линию до Дона. Недостатком камышинского варианта являлось то, что в этом случае необходимо было пользоваться малой рекой Иловлей, а не выходить прямо в Дон. Бернштейн-Коган С.В. Указ. соч. С.31.
10
См. Иванов С.О., Андреев А.Р. Указ. соч. С.59. Все-таки вызывает сомнение упоминание о том, что карта будущего канала была в том же 1696 г. подготовлена и послана во Францию. Скорее всего, карта попала в Европу с Великим посольством в 1697 г. Тому есть косвенное подтверждение: в бумагах Лейбница после его смерти был найден подробный план местности между Иловлей и Камышинкой. На плане имелась собственноручная надпись Лейбница на латинском языке: «Место канала Танаис – Волга, предполагаемого к сооружению, удостоверяется рукою господина Головина, Московского посла, 1697». Бернштейн-Коган С.В. Указ. соч. С.31.
11
Личность Брекеля до сих пор полна таинственности. Имя его по-разному пишется в различных публикациях: Брокель, Бренкель, Брюкель и т. д. Известный историк инженерного искусства Ф.Ф. Ласковский видел в «роли» строителя Волго-Донского канала немца Бёклера, автора фортификационного сочинения G.A. Böcklers manuale architecturae militaris, oder Handbüchlein…, переведенного на русский язык (см. Ласковский Ф.Ф. материалы для истории инженерного искусства в России. Ч.II. Опыт исследования инженерного искусства в царствование императора Петра Великого. СПб., 1861. С.418.). В.А. Ковригина, вероятно, отождествляет Брекеля с инженер-полковником Бреклингом, поскольку делает вывод о возможной поимке после побега и возвращении в Россию злополучного инженера, так как его имя снова встречается среди иностранных инженеров, работавших в России позднее (Ковригина В.А. Немецкая слобода Москвы и ее жители в конце XVII – первой четверти XVIII вв. М. Археографический центр, 1998. С.56.). Действительно, Бреклинг был в 1704 г. строителем Троицкой крепости у Таганрога; в 1706 г. в Новгороде, в 1714 г. участвовал в перестройке Нежинской крепости. См. Ласковский Ф.Ф. Указ. соч. С.420. В многочисленных публикациях встречается упоминание о том, что еще до Брекеля некоторое время работы по строительству канала вели английские инженеры Томас и Бейли (Байль). Однако это всего лишь недоразумение. Таких инженеров просто не существовало. Томас Бейли – это английский полковник, в 1668 году выстроивший в устье реки Камышинки укрепленный городок, обнесенный валом и шанцами, «для отражения донских разбойных казаков, которые по этой реке пробираются к Дону» (Ян Стрейс. Три путешествия. М. ОГИЗ-Соцэкгиз. 1935. С.350.). Городок, названный по имени реки – Камышиным, был через два года разорен войсками Степана Разина, а сам полковник Т. Бейли погиб во время штурма Астрахани 28 июля 1670 г. О Томасе Бейли (Байлие) – как строителе первого города в устье реки Камышинки, есть упоминания в следующих трудах: Боголюбов Н.П. Волга от Твери до Астрахани. СПб., 1862. С.360; Леопольдов А.Ф. Исторический очерк Саратовского края. М., 1848. С.50.
12
До этого он работал над укреплением завоеванного Азова. См. «… Господа инженеры Леваль и Брюкель непрестанно труждаются в строении города; того для и войск отпуск еще удержан» (Петр I – А. Виниусу. Из Азова, 5 августа 1696 г.). Устрялов Н.Г. История царствования Петра Великого. Т.2. СПб., 1859. С.433., также см. Письма и бумаги Петра Великого, Т.1. СПб., 1887. С.100, №117. Антуан де Лаваль – один из инженеров, присланных летом 1696 года австрийским императором в помощь русским войскам, осаждавшим Азов.
13
Например, Г.П. Чернышов в своих записках упоминает о том, что в 1696 году он был «определен в Керенск воеводой и для разбору солдат и высылки из Шацка и из других мест работников для дела, между Волги и Дону, канала от верховья реки Камышенки до реки Илавлы и Дону». Чернышев Г.П. Записки графа Г.П. Чернышева / Сообщ. Ф.К. Опочинин // Русская старина, 1872. Т.5. № 6. С.791-802. В некоторых публикациях есть упоминания о том, что первое время на канале работали пленные турки, взятые в 1696 г. под Азовом (см. Бернштейн-Коган С.В. Указ. соч. С.39). Однако, как известно, капитуляция Азова 18 июля 1696 г. была подписана на условиях свободного выхода из города гарнизона с легким оружием и жителей (всего ушло около 3000 человек). Богословский М.М. Петр Великий. Материалы для биографии. Т.1. М., 2005. С.329.
14
Устрялов Н.Г. Указ. соч. Т.3. С.633., Богословский М.М. Петр I. Материалы для биографии. Том 1. М., 1940. С.374. Рабочие для стройки набирались обычным путем: по человеку от определенного количества крестьянских дворов. Примером может служить порядная запись 29 апреля 1697 года крестьянина деревни Егуповки Арзамасского уезда Федора Алексеевича Суворова с крестьянином села Арбузова того же уезда Парфеном Яковлевым: «… в нынешнем 205 году нанялся я, Федор, у него Парфена идти в Саратов или где Великий Государь укажет, в работники к слюзному и всяких крепостей делу, помещика его Андреяна Патрекеева, того села Арбузова с четырех, Семена Афонасьева сына Малахова с того ж села с одного двора, Алексея Михайлова сына Патрекеева того же села с одного двора, всего со шти дворов. А к тому слюзному и всяких крепостей делу сбруя, против указу Великаго Государя, и запас на все лето вся моя, Федорова. И от того слюзнаго и всяких крепостей дела мне, Федору, с дороги не сбежать и без указу Великаго Государя без отпуску не сойти, и в том их, Парфена с товарищи, убытка никакого не доставить. А взял я, Федор, у них, Парфена с товарищи, от той вышеписанной работы шесть рублев денег напред все сполна; а порукою по мне, Федора, им, Парфену с товарищи, в той работе и во взятых деньгах и во всем, против сей записи как писано выше сего, отец мой родной Алексей Купреянов Суворов, да тое же государя моего вотчины, деревни Егуповки, приказной человек Василий Алексеев. А буде я, Федор, с тех вышеписанных со шти дворов на то слюзное и всяких крепостей дело со всякою своею сбруею работать не стану, или пошед с дороги или быв у того дела без отпуска сбегу, или хотя в малом в чем против сей записи не устою, и на мне Федоре и на поручиках моих пеня Великаго Государя Царя и Великаго Князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя Росии Самодержца, и убытки взять им, Парфену с товарищи, по своей сказке, что ни скажут, и та вышеписанная работа, слюзное дело, впредь на мне ж, Федоре и на поручиках моих…». Материалы исторические и юридические района бывшего приказа Казанского дворца. Т.1. Казань, 1882. С.224. (Документ №188).
15
Форстен Г.В. Датские дипломаты при московском дворе во второй половине XVII века. // ЖМНП. 1904. Ч.356, ноябрь. С.92-93.
16
Записки И.А. Желябужского. // Россия при царевне Софье и Петре I. Записки русских людей. / Сост. и авт. коммент. А.П. Богданов. - М.: Современник, 1990. - С.259 (под 1697 г.). Желябужский допускает неточность в определении местоположения этого канала: копать намеревались не у Царицына (на Волге), а выше – у Камышинки.
17
Полное собрание законов Российской империи (ПСЗРИ). Т.3., СПб., 1830. № 1591, С.329.
18
См. ПСЗРИ, и наш доклад «…И учинили меж себя братство с великим подкреплением душевным» (князь Б.А. Голицын и калмыцкий хан Аюка), представленный на XIV Голицынских чтениях 2007 г.
19
Джон Перри писал, что Брекель, бежав за границу, «написал к Царю письмо с жалобою на Голицына … особенно напирал на дурное обращение с ним Князя, который, по нерасположению к его предприятию, его самого невзлюбил: так он однажды ударил Брекеля тростью и стращал, что велит его повесить». Перри Д. Состояние России при нынешнем царе. М., 1871. С.4. Поскольку побег И. Брекеля произошел в январе 1698 года, описанный инцидент мог иметь место лишь прошедшим летом, когда Б.А. Голицын посетил Камышинку.
20
Уже после отъезда князя Б.А. Голицына в Москву, 26 или 27 сентября 1697 года на Камышинку прибыл из Казани Дмитриевский стрелецкий (или солдатский) полк под командованием полковника Якова Буша. Полк должен был охранять, «обживать шлюзное дело» в устье Камышинки. А Яков Буш стал первым воеводой новопостроенного города Дмитриевска (Камышина), заложенного в устье реки. Подробное описание г. Камышина в 1703 году дал голландец К. де Бруин: «… Город этот довольно обширен, окружен земляным валом, над которым и тогда беспрестанно работали. На житье сюда прибыли уже из Москвы до четырех тысяч семей. Гора, на которой построен город, особенно возвышена к стороне реки, обрывиста и чрезвычайно скалиста. Поблизости города, слева, бежит река Камышинка, текущая к западу. … На другой стороне Камышинки сооружали и крепость, окруженную земляным валом, над коим и теперь работали, но сооружение это плохо продвигалось вперед, потому что рабочие не выносили тягости работ по причине дурного здешнего климата.. … Я выходил на берег взглянуть на сказанное сооружение, и мне сказали там, что хотели было построить и город на том месте, где начата была эта крепость, но что не сделали этого потому, что воздух в этом месте был очень нездоров». К. де Бруин. Путешествия в Московию. (пер. П.П. Барсова) // Россия XVIII в. глазами иностранцев. Л. Лениздат. 1989. С.157.
21
Письма и бумаги Петра Великого. Т.1. СПб. 1887. С.637.
22
В том, что Брекель работал не один, нас убеждает отрывок из одного документа того времени, в котором упоминается, между прочим, что «Брекель со своими товарищами отправлен из Москвы в Камышенку для шлюзнаго и перекопнаго дела». См. Прокофьев М.А. Указ. соч. С.23.
23
Бернштейн-Коган С.В. Указ. соч. С.32. См. также странную аргументацию «провала» Брекеля Джоном Перри: немецкий инженер «так неосновательно начертил план канала [выделено мной. – В.Л.], что первый устроенный шлюз сорвало…». Перри Д. Указ. соч. С.3. Кроме того, большой интерес представляет собой место расположения этого шлюза: где он был построен – на Иловле или на Камышинке? За Камышинку выступает М.А. Прокофьев (Указ. соч. С.23.). Этот же адрес косвенно подтверждает и голландец К. де Бруин, спустя несколько лет побывавший в устье Камышинки. В своем «Путешествии в Московию» он писал о невозможности построить плотину на Камышинке из-за того, что «затворы шлюз<ов> не в состоянии были выдерживать напора воды, которая иногда стекает в Камышинку с соседних гор». В этих словах можно увидеть намек на неудавшуюся попытку Брекеля, тем более что Камышинка в то время была известна своим бурным и стремительным течением. С другой стороны, швед Л.-Ю. Эренмальм со слов самого Перри писал о том, что Дон «своим течением разрушил построенные шлюзы и заполнил каналы мусором», после чего «мастера, которые взялись за это дело, бежали из страха наказания… И так это дело совершенно пропало». Беспятых Ю.Н. Иностранные источники по истории России первой четверти XVIII в. - СПб.: БЛИЦ, 1998. С.287. Следует ли из этого, что Брекель свой первый шлюз поставил на Иловле (впадающей в Дон)?
24
Подробности побега изложены в письме Великим послам в Голландию новгородского воеводы П.М. Апраксина от 16 февраля 1698 года: «…При сем чиню милостям вашим известно, и прошу о известии кому надлежит: нынешняго 206-го февраля 5 королевскаго величества Свейского фактор Филип Фингаген, которой живет в Новегороде, подал мне писма, а прислал де к нему те писма из Ругодева полковник Яган Брекель, которой был у нас в войсках под Азовым инженером, и велел донесть до меня. Писма те писаны цесарским языком; а в моем писме он, Брекель, написал, чтоб те писма его сослать к Москве. А с Москвы он убежал без отпуску, и до Ругодева тайно прокрался и в Новегороде у меня он в своем лице и ни с кем не объявился; а по ведомости, проехал он через Новгород тайно, выманя из Посольскаго приказу проезжую грамоту на имя человека своего крестьянина Фицнера, и ехал за челядника у того своего человека; а в Новегороде с проезжими грамотами приходят только те иноземцы, на чье имя грамота дана, а челядники их не приходят, и потому уведать было мне про него не мочно и осматривают, и отпущают их, кому повелено, с дворов. И в писме своем он, Брекель, ко мне написал, что он проехал тайно, прокрался, и едет будто до милости особ ваших и к Самому его милости для некаких своих нужд и доношения. И по тем, государи, ево Брекелевым писмам посылал я от себя в Ругодев с листом к губернатору, чтоб он ево задержал, до коих мест я о нем отпишусь к великому государю; и о том велел проведать: с кем он, Брекель, так тайно под чьем имянем с Москвы ушол и до Ругодева прокрался? И посланной мой из Ругодева в Новгород ко мне приехал сего ж февраля 13 числа и с ним Ругодевской генерал в листу своем ко мне писал, что он, Брекель, и в Ругодев приехав был толко один день, в тайности не явясь же им, и уехал, и остался в Ругодеве ево Брекелев человек Матиска, и в канцелярии перед губернатором сказал, что он, Брекель, с Москвы ушол без отпуску; а дорогою до Ругодева прокрался, выманя тое вышепомянутую проезжую грамоту на имя человека своего Фицнера, а сам ехал с ним за челядника. И те, государи, ево писма, которые присланы из Ругодева, ныне у меня не переведены, потому что у меня в Великом Новегороде цесарского языка переводчика нет, и послать их я к Москве не смею…». Устрялов Н.Г. Указ. соч., Т.4, Вып.1, С.604-605. Сохранился и ответ Петра. По поводу бегства Брекеля царь сделал Апраксину выговор, хотя и не в суровой форме, указывая в качестве примера на порядки в иностранных государствах. «Min Her, письмо твое 16 февраля писанное, мне отдано марта 24… <…> Тут же пишешь, что полковник Брекель проехал тайно заграницу, и то зело худо, что таково оплошно у вас; можно было покрепче смотреть в том. А здесь не токмо иной кто, но и сами короли каждому проезжую подписывают своею рукою». Богословский М.М. Петр I. Материалы для биографии. Том 2. М., 1941. С.363. Краткий обзор всей переписки по этой теме см. там же, С.355-356.
25
Имеется в виду, очевидно, барон Эрнст Фридрих фон Боргсдорф – еще один инженер (кроме А. де Лаваля) из группы прибывших 11 июля 1696 года под Азов австрийских специалистов. Автор следующих книг по фортификации: «Побеждающая крепость. К счастливому поздравлению славной победы над Азовом и к счастливому въезду в Москву». М., 1710; «Поверенные воинские правила, како неприятельские крепости силою брати». М., 1709.
26
Устрялов Н.Г. Указ. соч., Т.4, Вып.1, С.603-606. То же самое: Ф. Лефорт. Сборник материалов и документов. М.: «Древлехранилище», 2006. С.274-275. Несмотря на то, что Брекель бежал в Швецию, наибольшее распространение получила другая версия, согласно которой он перешел на службу к туркам или персам, успев перед этим переслать письмо лично Петру с жалобой на князя Б.А. Голицына. Эта версия, вероятно, обязана своим распространением Джону Перри, по сведениям которого, Брекель впоследствии даже принимал участие в войне Турции против России: «Турки, вынужденные отдать Царю Азов, который был взят у них в 1696 году, начали воздвигать сильные укрепления на обеих сторонах Керченского или Кафского пролива, с целью владеть проходами между Азовским и Черным морями, и тем препятствовать дальнейшему развитию Царских морских сил. Работами этими, как говорят, занимался Брекель, тот самый, который предпринял устройство водяного сообщения в Камышенке и бежал за границу, покинув эту работу; поступив в Турецкую службу, он переменил имя». Перри Д. Указ. соч. С.88. Английский посланник Ч. Уитворт (чьим основным информатором и был Перри), писал, что «с Брекелем весьма дурно обходился князь Борис Алексеевич Голицын, … он открыто возражал против работ и не хотел поставлять людей и материалы во исполнение приказов царя. Инженер, чтобы избавиться от его преследований, бежал в Персию». Россия в начале XVIII в. Сочинение Ч. Уитворта. М. АН СССР. 1988. С.102. Про Персию упоминает и датский посланник Г. Грунд (Грунд Г. Доклад о России в 1705-1710 годах. // Пер., ввод. статья и коммент. Ю.Н. Беспятых. М.-СПб., 1992. С.111.).
27
Письма и бумаги Петра Великого, Т.1. СПб., 1887. С.698. Получено в Вене 21 июня 1698 г. уже после отправления в Россию нового инженера Джона Перри. Вероятно, является ответом на письмо Петра от 16.02.1698 г.
28
«В 1698 году, когда Его Царское Величество посетил Англию, … я, в числе других мастеров и прочих лиц, с которыми Царь благоволил беседовать, был представлен ему Лордом, после Маркизом, Кармартеном, Мистером Доммером (тогдашним Интендантом Флота), и некоторыми другими лицами, как человек способный быть ему полезным в некоторых случаях, относящихся до его новых предприятий: основания Флота, способствования к судоходству рек и проч. После того, как Его Величество сам переговорил со мною, преимущественно об устройстве сообщения между реками Волгою и Доном, я был принят в службу его через Посланника, Графа Головина который условился со мною на счет жалованья: а именно: мне определено 300 фунтов стерлингов в год и, кроме того, Правительство Русское берет на себя уплату моих путевых расходов и выдает деньги на содержание мое во время каждого служебного поручения, которое будет дано мне; затем, после окончания каждого дела, мне назначается известное вознаграждение, способное удовлетворить меня». Перри Д. Указ. соч. С.1-2.
29
Перри Д. Указ. соч. С.108-109.
30
Ф. Лефорт. Сборник материалов и документов. М.: «Древлехранилище», 2006. С.454. То же самое см. Богословский М.М. Указ. соч. Том 2. С.381.
31
Елизарий Давыдович Краффорт или Краферман (Eliazar Crafford) был голландцем, уроженцем г. Амстердама, где и обучался шлюзному мастерству у Томаса Мюнстера два года, а затем работал в подмастерьях 12 лет. В 1698 г. он в числе других голландцев был приглашен из Амстердама Великим посольством как мастер, умеющий «слюзы делать, палаты строить и крепости городовые по инженерскому указанию», а не самостоятельно. В 1716 году неудачно работал на строительстве знаменитой церкви в селе Подмоклове. См. Ковригина В.А. Указ. соч. С.173-175.
32
Ф. Лефорт. Сборник материалов и документов. М.: «Древлехранилище», 2006. С.468.
33
Гузевич Д.Ю., Гузевич И.Д. Великое посольство. - СПб.: Феникс, 2003. С.146.
34
Перри Д. Указ. соч. С.109.
35
Там же. С.3.
36
Трудно иначе понять следующие слова Джона Перри: «…я был отправлен <…> чтоб надсматривать за работой, которая производилась под ведением другого лица…». Там же. С.2.
37
[Есипов Г.В.] Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом. Т.2. М., 1872. С.291, 293.
38
«…в прошлом 206 году прислан из Судного Володимирскаго Приказу в Приказ Казанского дворца по докладному письму слюзнаго мастера Елеозара Крафорта иноземец кузнец Шарла, и был у слюзного дела на Камышенке, а в прошлом де в 207 году, декабря в 7-й день, по имянному его Великого Государя указу тот кузнец взят к Москве, и велено ему быть у корабельного дела, а к Москве приехал он февраля во 2-м числе, а Великого Государя жалованья дано ему Шарлу в Приказе Казанскаго Дворца июля с 16 числа 206 году, ноября по 16 число 207 году, всего на 4 месяца, по 24 ефимка на месяц, и того за 96 ефимков, 52 р. 26 ал. 4 д». [Есипов Г.В.] Указ. соч. С.191. №663. Это свидетельство, как нам кажется, опровергает предположение М.А. Прокофьева о том, что «нет никаких известий, чтобы в этом году работали». Прокофьев М.А. Указ. соч. С.25-26.
39
Перри Д. Указ. соч. С.20-21.
40
Слухи о незаконно нажитом богатстве Брекеля породили местную Камышинскую легенду, согласно которой, проворовавшись и поняв, что от царского гнева не скрыться, немец нагрузил карету серебром да золотом, что должны были пойти на строительство канала, запряг тройку лучших лошадей и, напившись в стельку, направил их с обрыва. См. Боголюбов Н.П. Волга от Твери до Астрахани. СПб., 1862. С.361-362; Минх А.Н. Историко-географический словарь Саратовской Губернии. Т.1. Южные уезды: Камышинский и Царицынский. Вып. 2 (продолжение). Саратов. 1900. С.459.
41
Ю.Н. Беспятых утверждает, что 10 марта 1699 г. Перри жаловался Петру на действия князя Б.А. Голицына в Воронеже. (См. Беспятых Ю.Н. Иностранные источники по истории России первой четверти XVIII в., СПб., БЛИЦ, 1998, С.154-155.). Однако 10 марта 1699 г. (по ст. ст.) Петра в Воронеже не было. Узнав о смерти Лефорта, Петр покинул город 4 марта, и вернулся обратно только 18 марта 1699 года. Кроме того, сам контекст этого демарша заставляет нас считать, что описанный эпизод произошел в Москве, не только до выезда английского инженера на работы, но и до окончательной утряски финансовых вопросов, без решения которых он не желал приниматься за дело.
42
Перри Д. Указ. соч. С.21.
43
Характерно, что Джон Перри ни разу не упоминает о своих непосредственных помощниках – голландских шлюзных мастерах, зато в качестве своего спутника называет Л. Кенеди (Luke Kenedy), профессия которого была весьма далека от инженерной (в списке нанятых Великим посольством специалистов он значится как бомбардир). Но ведь он был англичанином!
44
Перри Д. Указ. соч. С.21-22. Характерный штрих: князь Б.А. Голицын дважды посещал работы на канале – и оба раза были связаны с введением в должность нового инженера (в 1697-м Брекеля, в 1699-м Перри). Причем методы работы Бориса Алексеевича не отличались разнообразием – по его мнению, лучшим средством был страх виселицы! Интересно отметить, что упомянутая угроза князя Б.А. Голицына, высказанная в адрес прибывших англичан, позднее трансформировалась у М.А. Прокофьева в зловещую и одновременно вздорную картину. Историк пишет, что приехав на Камышинку, «Перри не нашел ничего приготовленного – ни людей, ни инструментов, за исключением виселицы…». Прокофьев М.А. Указ. соч. С.26.
45
Б.А. Голицын оставался на строительстве канала в течение примерно двух недель (приблизительные сроки – последняя неделя мая и первая декада июня – косвенно могут быть рассчитаны, исходя из сведений, приведенных в нашем докладе «Неизвестное посольство князя Б.А. Голицына к хану Аюке в воспоминаниях Филиппо Балатри» на XIV Голицынских чтениях 2007 г.). Он не мог ехать дальше, не получив результаты съемки. Однако неизвестно, кому он поручил это ответственное и деликатное задание: своим подчиненным приказным, как считает М.А. Прокофьев (Указ. соч. С.25.) или неназванным Перри «некоторым лицам», которыми вполне могли быть и кое-кто из квалифицированных иностранных специалистов, также работавших на канале, но игнорируемых в сочинении английского инженера.
46
Перри Д. Указ. соч. С.67. Трагической судьбе Шельтрупа посвящен целый эпизод в нашем докладе 2006 года. (См. Лукашевич В.Ю. Князь Борис Алексеевич Голицын и католическая пропаганда в Москве в конце XVII в. // Хозяева и гости усадьбы Вяземы. Материалы XIII Голицынских чтений 21-22 января 2006 г. Большие Вяземы, 2006. C.63-64). Там же мы попытались отождествить датчанина Шельтрупа с математиком и инженером Гансом Шейльдрофсом, нанятым Великим посольством и отплывшим в Нарву на одном корабле с Перри. Интересно, что в России его следы совершенно теряются, хотя это был специалист высокой квалификации, о чем говорит сумма денег, выданная ему в зачет жалования на дорогу до Нарвы – 100 ефимков (тому же Перри было выдано всего 20 ефимков). См. Ф. Лефорт. Сборник материалов и документов. М.: «Древлехранилище», 2006. С.468. (Приходно-расходная книга Великого посольства). Остается неизвестным, что делал Шельтруп (Шейльдрофс) на Камышинке до того, как был послан князем Б.А. Голицыным на Каспийское море – прибыл ли он вместе с князем из Москвы специально для осуществления этого задания, или же исполнял какую-то свою работу на канале, сознательно не отмеченную Джоном Перри.
47
Перри Д. Указ. соч. С.63-64.
48
Там же. С.66.
49
Там же. С.22-23. Упоминание Д. Перри рабочих-конопатчиков позволяет отнести начало строительства шлюзов на Камышинке к 1700 году (если не к осени 1699 г.).
50
Там же. С.59. Татарский набег на строителей канала отнесен нами к 1700 году (сам Перри его не датировал), поскольку имеются сведения, что «в 1700 г. отряд казаков и калмыков в 700 человек настиг и разбил наголову у речки Соляной крупный отряд татар Казыевского улуса, возвращавшийся с богатой добычей после их очередного набега на русские поселения, расположенные близ Камышина». Митиров А.Г. Аюка-хан. // Вестник КИГИ РАН, Вып. 17, Элиста, 2002. С.25. Сведения об этом набеге имеются также в следующих изданиях: Беликов Т.И. Калмыки в борьбе за независимость нашей Родины (XVII-XIX вв.). Элиста, 1965. С.49., Чонов Е. Калмыки в русской армии XVII в. и в 1812 г. Пятигорск, 1912. С.13.
51
Заметки (статистические и археологические) об Инсаре и его уезде. Соч. Н. Калачова. // Калачов Н.В. Архив историко-юридических сведений, относящихся до России, издаваемый Николаем Калачовым. Кн.2 (первая половина). М., 1855. С.82-83. Кроме того, по сезону 1700 года имеются данные о работниках, отпущенных на Камышинку из Алатырского уезда. 10 марта 1700 г. на Алатырь к воеводе была послана грамота Великого Государя, в которой велено «…с пильной мельницы 300 человек послать на Камышенку к лесным припасом и отпустить их на 30 плотах…». [Есипов Г.В.] Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом. Т.2. М., 1872. С.291. Особенно хочется подчеркнуть, что имена рядовых строителей канала (пусть и очень немногих) история сохранила до наших дней. 1700-м годом датируются две расписки, из которых мы узнаем имена крестьян, которые должны были отправиться на Камышинку: Овдокима Давыдова и Ивана Федосеева. Эти расписки мы приводим полностью, как дань уважения простым людям – строителям Волго-Донского канала:
«1700 году, Марта в … день, Михайла Семеновича Панова староста его села Андросова, Ганка Филипов, дал в Арзамасе росписку в том: что принял я, Ганка, в коннаго в доимку два двора Алексея Михайлова сына Патрекеева, села Арбузова с дачи двор, да деревни Румянцовы вдовы Натальи Моисеевской жены Щукина с дачи ж двор крестьянской; и с тех дворов идти на Камышенку к работе, к слюзному делу или где (Великий) Государь укажет, Михайла ж Семеновича крестьянину Овдокимку Давыдову. И ему, Овдокимку, на работе и у смотру явиться и не сбежать и убытка никакаго не доставить; а будет он, Овдокимка, сбежит в приезде и в отпуску не явится, и на нем, Овдокимке, и на старосте на Ганьке Филипове пеня Великаго Государя вдвое, и убытки на нас же Гавриле и на Овдокиме, в том я, Гаврила Филипов, сию росписку дал. А росписку писал Ивашко Петров по его Гаврилову веленью».
«1700 году Марта в 27 день, стольника Богдана Васильевича Оладьина крестьянин его, Арзамаскаго уезду деревни Сосновки староста Борис Иванов, дал в Арзамасе сию росписку Алексею Михайлову сыну Патрекееву, в том: принял я, Борис, у него, Алексея в Камышенскаго пешаго рабочаго, с крестьянскаго его Алексеева села Арбузова с одного двора, тридцать четыре алтына денег, в добавку к своим четырем дворам; и с тех дворов идти на Камышенку, к валовому слюзному делу, в пеших работниках крестьянину государя моего деревни Сосновки Ивашке Федосееву. И в той Камышенской работе его, Алексея Патрекеева, и крестьян его никакаго убытка не доставить; а есть ли тот государя моего крестьянин Ивашка в пеших работниках на Камышенку в нынешнем 1700 году, с вышеписанных дворов, на Камышенку не пойдет, или с дороги и с Камышенки с работы без отпуску сбежит и каких убытков его Алексея Патрекеева и крестьян его доставит, и на мне, Борисе, пеня Великаго Государя; а пени что Великий Государь укажет, и те взятыя деньги вдвое и убытки сполна. А в том я, Борис, ему Алексею Патрекееву сию и росписку дал. А росписку писал по его Борисову веленью Арзамаской подьячий Еська Горяинов». Материалы исторические и юридические района бывшего приказа Казанского дворца. Т.1. Казань, 1882. Документы №217, 218. С.244, 245.

52
Перри Д. Указ. соч. С.23. Как видим, основной упор инженер делал на недостаток именно квалифицированных рабочих, а не простых землекопов.
53
Там же. С.23-24. Слова Перри можно дополнить, процитировав интересный документ, датированный этим же 1701 годом, в котором речь идет о заготовке для кузнецов древесного угля: «1701 году, июля в 6 день, по указу Великаго Государя и по приказу стольника и полкового воеводы князя Петра Ивановича Дашкова с товарищи, Ивану Гаврилову сыну Борисову велено быть для работы к прежним работным людям в прибавку, которые жгут уголья на Камышенке, 25-ти человекам; и тебе б для той работы взять работных людей от церкви (?) или из тех работных же людей, которые есть у тебя в лишке за числом Яна Перии (т. е. Джона Перри. – В.Л.), 25 человек и выбрав из них одного человека, самаго добраго, и с теми работными людьми отослать к тем прежним работным людям в прибавку и велеть им уголья жечь по реке Камышенке и по иным малым речкам, где пристойно и лесу довольнее; а кто из них выбран будет, велеть ему над теми работными людьми смотреть, чтоб они, работные люди, уголья жгли днем и ночью неоплошно, чтоб за угольем кузнечному делу ни малой остановки не было; а прежнему сержанту, который приставлен у прежних работных людей, приказать, чтоб он над прибавочными работными людьми смотрел же как у него, сержанта, работные люди по скольку ям уголья жгли в неделю и тем работным прибавочным людям велеть уголья жечь по стольку ж ям в неделю». Материалы исторические и юридические района бывшего приказа Казанского дворца. Т.6. Симбирск. 1912. С.49-50.
54
Скорее, Ф.М. Апраксин был заинтересован в другом – переманить такого специалиста, как Перри, к себе, в чем и преуспел: «В то время Лорд Апраксин, ныне находящийся в звании Генерал-Адмирала, … благоволил беседовать со мною насчет Царских кораблей в Воронеже…». Перри Д. Указ. соч. С.5-6.
55
Там же. С.24. Это тем более обидно, что некоторые шлюзы были почти окончены и канал вполовину прокопан.
56
Там же. С.5.
57
Там же. С.4.
58
Там же. С.3.
59
Бернштейн-Коган С.В. Указ. соч. С.36.
60
Минх А.И. Указ. соч. С.460. Эта трагическая сторона работ на Камышинке дала повод английскому инженеру спекулировать количеством жертв. Швед Л.Ю. Эренмальм (со слов Перри) писал: «Мне сообщил английский капитан, руководивший этими работами, что невероятное множество людей, свыше 100 тысяч, закончили здесь свою жизнь…» (Беспятых Ю.Н. Иностранные источники по истории России первой четверти XVIII в. - СПб.: БЛИЦ, 1998. С.245). Если Л.Ю. Эренмальм точно привел слова английского инженера, то высказывание последнего выглядит откровенной ложью. О каких 100000 умерших может идти речь, если в своем сочинении капитан Перри категорически заявлял, что ежегодно получал для земляных работ не более 10-15 тысяч человек (причем каждый год на работы приходили одни и те же люди, за исключением умерших и переведенных в другие места).
61
Перри Д. Указ. соч. С.4-5. Подобная аргументация, если она действительно имела место в ходе разногласий, возникших между Д. Перри и Б.А. Голицыным, свидетельствует, по словам О.Г. Агеевой, о противоречивости средневекового и нового подхода к созданию системы коммуникаций, менявших ландшафт земли (Агеева О.Г. «Величайший и славнейший более всех градов в свете» - град святого Петра. Петербург в русском общественном сознании начала XVIII века. СПб., БЛИЦ, 1999. С.194.). О том, что подобный способ аргументации был действительно присущ князю Борису Алексеевичу (а не придуман целиком его оппонентом) косвенно свидетельствует следующий пассаж из его уже цитировавшегося выше письма к Петру I от 22 апреля 1698 года (в котором упомянуты и многострадальные шлюзы): «Видит Бог, душею рад, да што могу делать, чего Бог не делает…» (Письма и бумаги Петра Великого. Т.1. СПб., 1887. С.698.).
62
Бернштейн-Коган С.В. Указ. соч. С.34.
63
Прокофьев М.А. Указ. соч. С.30. Еще раньше Деволана сомнения в судоходности Камышинки выразил Иван Лепехин, путешествовавший по этим местам в 1768 или 1769 гг.: «Сие только скажу, что прославляемая между нашими простолюдинами река Камышенка так мала, что в межень местами и перескочить можно…». Иван Лепехин. Дневные записки. Путешествия доктора и Академии наук адъюнкта Ивана Лепехина по разным провинциям российского государства в 1768 и 1769 годах. // Исторические путешествия. Извлечения из мемуаров и записок иностранных и русских путешественников по Волге в XV-XVIII вв. Сталинград. Краевое книгоиздательство. 1936. С.222. См. то же у Прокофьева, С.28-29. Конечно, кроме этой причины были еще и другие: нездоровый климат, каменистая почва и проч. Голландец К. де Бруин делает упор на том, что «рабочие не выносили тягости работ по причине дурного здешнего климата. Если б не это обстоятельство, то его величество приказал бы прорыть тут канал для проезда в Черное море. … Кроме того, грунт земли, находящийся тут под верхним слоем, такой каменистый и скалистый во многих местах, что не было возможности ломать его и сладить с ним. Все это вместе заставило подрядчика отказаться от его намерения во избежание тех неудач и убытков, которые он мог бы при этом понести». К. де Бруин. Путешествия в Московию. (пер. П.П. Барсова) // Россия XVIII в. глазами иностранцев. Л. Лениздат. 1989. С.157.
64
В середине XIX в. места расположения этих шлюзов еще могли быть идентифицированы, поскольку в русле Камышинки еще не сгнили сваи, вбитые при их строительстве. Боголюбов Н.П. Волга от Твери до Астрахани. СПб., 1862. С.361-362.
65
Бернштейн-Коган С.В. Указ. соч. С.36. Интересно отметить разногласия между историками по поводу интерпретации одной и той же карты. Так, например, М.А. Прокофьев увидел на Нижней Камышинке места для еще 6 шлюзов (кроме 4-х построенных). Кроме того, Прокофьев пишет, что в месте сопряжения канала с ручьем Грязнуха «нет никаких сооружений». Количество шлюзов на Верхней Камышинке варьируется от 5 до 6, причем непонятно, были они начаты или так и остались в проекте. В таких спорных вопросах, как общее количество шлюзов, следует положиться на самого Перри. Английский посол Уитворт (цитируя инженера) пишет: «Начаты, но не закончены 6 шлюзов, и еще 6 должны быть построены на Камышинке» (Россия в начале XVIII в. Сочинение Ч. Уитворта. М. АН СССР. 1988. С.103.). Следовательно, намечалось строительство 12 шлюзов, шесть из которых должны были быть построены на Верхней Камышинке. Интересно отметить, что, приступая к прокладке новой трассы канала, Джон Перри мотивировал это тем, что в его проекте «представлялась выгода в постройке меньшего количества водоспусков (шлюз)». Однако вместо 10 шлюзов, намеченных Брекелем (см. выше), Перри предложил 12.
66
Лепехин И. Указ. соч. С.222.
67
[Пузыревский Н.П.] Материалы для описания русских рек и истории улучшения их судоходных условий. Вып. XXXV. Водное соединение рек Волги и Дона. Исторические, экономические и технические сведения. Изыскания 1910 года и проект соединительного канала в месте наибольшего сближения названных рек. Отчет начальника партии Н.П. Пузыревского. СПб., 1912. С.4-6.
68
Там же. С.276-277.
69
Перри Д. Указ. соч. С.4. Для сравнения, приведем слова Уитворта: «Земляные работы выполнены приблизительно на половину; для завершения дела потребовалось бы 12 тысяч человек и лет пять времени». Россия в начале XVIII в. Сочинение Ч. Уитворта. М. АН СССР. 1988. С.102.
70
Если бы Брекель испытывал шлюз, построенный на Камышинке, то его срыв не означал бы катастрофы для канала (вода ушла бы вниз по течению реки). Откопанный ров остался бы сухим, и у Перри не было бы повода менять трассу канала.
71
Если это действительно так, то здесь видна очевидная ошибка Брекеля, решившего испытывать шлюз, находящийся в верхнем конце канала. Дело в том, что по нивелировке, произведенной в позднейшее время, уровень Иловли оказался почти на 40 саженей выше уровня Камышинки. Поэтому, в результате срыва шлюза, вода самотеком заполнила ближайшую часть канала.
72
Россия в начале XVIII в. Сочинение Ч. Уитворта. М. АН СССР. 1988. С.102.
73
Впрочем, при сравнении общего объема выемки грунта (если за основу брать размеры каналов 1910 года) с количеством человеко-дней, бывших в распоряжении у каждого из строителей, становится вполне очевидным, что даже при небольших нормах выработки (порядка 1-2 м3 на человека в день) земляные работы на этих каналах требовали меньше времени, чем на них было в действительности затрачено. Конечно, следует учесть, что рабочие копали грунт деревянными лопатами, однако какие-то механизмы на строительстве все-таки применялись. Так, Брекель в письме Лефорту (см. выше) упоминал машины для копания земли; Перри, в свою очередь, писал, что калмыки, часто появлявшиеся в районе строительства, «с любопытством осматривали снаряды и способ употребления их». Перри Д. Указ. соч. С.57. Поэтому можно понять и разделить удивление М.А. Прокофьева, писавшего: «если сравнить число рабочих рук, находившихся в распоряжении инженера с тем, что сработано Перри – сделается непонятным – чем он занимал рабочих»? Прокофьев М.А. Указ. соч. С.26.
Made on
Tilda